?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Вернулась с «Князя Игоря» в постановке Дм. Чернякова в Метрополитен Опере. Я принесла со спектакля восторг и развороченную эмоциями душу.  И перед рассказом о вчерашнем впечатлении три вступления:

  1. Все мои детские воскресения – это борьба между желанием поспать и папиным баритоном, с 8 утра требующим: «О, дайте, дайте мне свободу, я свой позор…»

  2. Князя Игоря в одноименном фильме играл Борис Хмельницкий – актер театра на Таганке - театра, с которым из-за ВБС очень тесно связана моя жизнь.

  3. Я люблю оперу, как единственный ритуал, который мне удалось застать и который не вызывает у меня внутреннего раздражения, но я больше смотрю ее, чем слушаю, а поэтому в своем рассказе избегаю того, что для настоящих меломанов является главным.


Черняков – неагрессивный новатор, во всех его оперных ревизиях неизменно присутствует художественная логика. В случае с «Князем Игорем» аккуратно изменен сюжет, переставлены местами явления, убран третий акт. Известно, что опера Бородина после его смерти была дописана и отредактирована Глазуновым и Римским-Корсановым, так что “director’s cut” , как говорят в кино, у оперы не существует и любой обоснованный новый вариант вполне имеет право на существование.

В Метрополитен получилась интеллектуальная опера на тему нравственности и любви. Черняков очень много знает, и из кирпичей его знания строится мир «Князя Игоря»: здесь и советское немое кино, и «Александр Невский» Эйзенштейна, и «Летят журавли» Калатозова, и «Андрей Рублев» Тарковского, и балеты Пины Бауш – все это появляется в спектакле не постромодернистскими цитатами, а просто из этого складывается язык, на котором говорит Черняков – он, как режиссер-Гамлет пытается соединить распавшуюся связь времен, разрыв между оперной традицией и современным искусством.

Действие «Князя Игоря» переносится в начало 20-век, но это не исторический маскарад, который часто встречается в опере, и это не конктретное событие из русской истории. «Князь Игорь» Чернякова - спектакль о цикличности трагической судьбы России. Война, разрушение, строительство… И вечный бой между духовным и телесным, которые отцы выигрывали, но проигрывают дети. В Музыке есть пафостность, но Черняков очеловечивает пафос. Князь Игорь (И. Абдразаков) – благородная, идеализированная и цельная личность, эхо – эйзенштейновского Невского, только лишен жеста, а поэтому он роднее и понятнее.

Его сын Владимир Игоревич (С. Семишкур)  – поддается чарам волнующей телесности Кончаковны (А. Рачвелишвили). Разгулявшаяся в кровавом маковом поле, с распущенными длинными волосами  и бархатным меццо, в легкой белой рубашке, которая обнимает формы,  Кончаковна кажется непобедимой, и в этот плен, в числе прочих пленов, попадает русское войско. И сын Владимир попался, а Игорь устроял. Игорь устроял и перед красотой Кончаковны, и перед желтый дьяволом – Кончаком (С. Кочан). Половцы у Чернякова – словно производное от слова – «пол», и кажется, что они предлагают идее родины, чести, любви предпочесть идею пола. А поэтому ПОЛовецкие пляски – это любовные игры полуобнаженных тел в волшебном красном поле, дьявольский и прекрасный соблазн эротического.

Игорь и Владимир, Игорь и Кончак, Ярославна (О.Дыка) и Кончаковна, душа и тело, верность и предательство, церковь и кабак… - дуальные модели – традиционная в русской культуре оппозиция.  Отсутствие промежуточных героев и состояний Юрий Лотман объяснял отсутствием чистилища в православии, а поэтому яркие визуальные противопоставления героев «Княза Игоря» - здесь не просто выбор режиссера, а его сознательное следование традиции.

В финале нет торжественной встречи Игоря и Ярославны. Мир последнего акта - апокалиптический. Но разрушенный Путивль в спектакле – как разрушенный храм в «Андрее Рублеве» - апокалипсис, а он чаще всего – дело рук человеческих, и значит, только человек может остановить его неизбежное приближение.

Игорь сидит на пепелище родного Путивля. Народ и Ярославна собираются приветствовать и славить бежавшего из плена князя, но тот отводит ласковую руку жены. Пауза, и он наклоняется, чтобы вытащить из под обвалившихся балок, старую дверь и вернуть ее на место. Нужно сначало восстановить храм, а потом… когда-нибудь… через 200-300 лет, мы будем счастливы… Обязательно будем… «Мы отдохнем, дядя Ваня…»

Непредсказуемый, мощный, непафосный, но очень человечный финал, просто и неожиданно – уже не Бородин, а Чехов.

То, что эта очень национальная опера в очень русской и трагической интерпретации Д. Чернякова появляется на сцене Метрополитен – интересно и волнительно. Жду рецензии в New York Times, ибо от нее во много зависит судьба спектакля. 

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
4arodeyka
Feb. 5th, 2014 10:36 am (UTC)
Спасибо за рецензию, было очень интересно прочитать.
Это Настя Разумовская.
(Anonymous)
Mar. 5th, 2014 12:42 pm (UTC)
"Князь Игорь" Чернякова
Вчера посмотрела "Князя Игоря" Д.Чернякова в формате "live" в кинотеатре.
Умная, точная, тонкая рецензия. Спасибо.
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

starkino
starkino

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner