?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Мы с живем в нашем любимом маленьком отеле «Helga» в Марианских Лазнях в номере, где в 1945 году жил американский генерал Джордж Паттон. После бархатной революции юной Хельге, нынешней хозяйке, по реституции вернули отель. Его строил ее дедушка Антонен Мозе, сюда перед самой войной он привез свою молодую жену... Оба похоронены рядом на местном кладбище. Дедушка умер, не дожив до 60 лет, в 1951, когда в социалистической Чехословакии отняли собственность, а молодую вдову с ребенком выгнали на улицу.



В этом отеле жили предки Хельги, скрывая после прихода фашистов свое еврейство, здесь в номере на первом этаже родилась ее мама.


Вход в отель охраняет не человек с ружьем, а слегка согнувшаяся обнаженная девушка. В Марианских Лазнях вообще очень любят обнаженных девушек. И их скульптуры украшают все парки, вырастают из воды всех прудов, стоят у всех церквей и даже поворачиваются к ним задом, отполированным руками нежного, но неталантливого скульптора.



С нами рядом, в номере на первом этаже живут Юлий Ким и Лида Луговая. Вчера мы поехали в соседнюю Плзень, которая стала другим городом по сравнению с тем, что я видела в середине 1980-х. Странно, но средневековые дома, выйдя из советского контекста, стали выглядеть иначе. Как короля играет окружение, так происходит и со зданиями. Я не узнавала улиц, по которых ходила со своей подругой замечательным чешским театроведом Властой Смолаковой.




Красота Плзени иная, чем Праги, здесь больше южного влияния, да и пары знаменитых местных пивоварень добавили хмельного колорита.

В центре города две нескромные синагоги. Их положение и внешний вид говорят о роли, которую еврейство играло в этом городе. В Плзени мало иностранцев, и на этом фоне наши Марьянки кажутся международным курортом – у нас говорят на всех языках, а в Плзени не понимают ни русский, ни английский. Мы поскребли по сусекам и, набрав несколько немецких слов, смогли объясниться.

Очень захотелось внимательнее рассмотреть дома, с которых то ангелы простирают руки к небу, превращаясь в скульптуру; то шут залез на верхушку шатра, в свою очередь накрывающего деву Марию с младенцем; захотелось пройтись по домам архитектора Адольфа Лооса, на что у меня не хватило времени, т.е., захотелось приехать еще раз.


К вечеру мы вернулись в наши Лазни, накрыли стол на веранде, в окна которой заглядывает цветующая сакура, и сели за ужин.


Весь вечер Юлий Ким пел новые и старые песни. Одна из самых сильных посвящена сталинским лагерям. Жесткая и безнадежная, она как холод влезала под одежду, туда где затаилась душа слушателя, а особенность исполнителя – улыбка во время произнесения страшных слов (со штампом биографии семьи, а поэтому дважды авторизованных) создавала то, что называется трагическим гротеском и относится к высшим формам искусства.  


Поскольку мысли мои всегда, отталкиваясь от ситуации, уходят блуждать, я подумала о страхах Эйзенштейна перед приходом звука в кино, о его убежденности в том, что между визуальным и акустическим не должно быть движения в одном направлении, а нужен контраст, контрапункт… Именно так было у Юлия Кима. Его песни, звучащие за импровизационным столом, в маленьком марьенбадском отеле, с цветущей сакурой, царапающей окна, куда приходят тени старых хозяев (потому что молодая хозяйка ходит на лесное кладбище и разговаривает с дорогими покойниками), так вот, в этом мире чужого прошлого и чужой истории песни о наших лагерях звучали страшными сказками, а их создатель перебирал струны и улыбался, как будто он написал эти песни только для того, чтобы испугать на ночь своих зачарованных гостей.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
ligrin
May. 15th, 2017 05:43 pm (UTC)
Спасибо!
Рассказ теплый и живой. Как будто тихонько рядом посидели.
starkino
May. 15th, 2017 09:44 pm (UTC)
Спасибо
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

starkino
starkino

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner