?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

                                                              Галина Аксенова  

Лабиринт символов

Определения типа: «нить Ариадны» или «в капле воды отражается мир» –не новые, но вечные. В кино одним из первых ею воспользовался Роберт Олтман (R. Altman) в фильме «Короткие истории» (1993). Этот американский фильм - такой же длинный, как «Шапито-шоу» - 187 минут, и между историями-эпизодами так же играет музыка.

В "Шапито-шоу" Сергей Лобан мастерски создал интеллектуально-поколенчески-народный фильм-гипертекст. Это коллаж из четырех сюжетов: «Любовь», «Дружба», «Уважение», «Сотрудничество». Это сюжеты из человеческих жизней, совпадений и мечты о море. Оно, как и горы, играет в фильме важную роль - символа бесконечности, непостижимости, времени, матери, смерти – если только называть первое, что приходит на ум. А еще кажется, что море появляется в фильме потому, что именно рядом с ним рождается мысль: проживая свою частную жизнь, мы проживаем и жизнь общую.

Каждое время заслуживает то кино, которое имеет, в «Шапито-шоу» рассказ о времени сопровождается рефлексией по поводу кино. При этом режиссер и сценарист (М. Потапова) уверены в невозможности новых текстов и смыслов. Они говорят об этом словами героя, создающего «манифест неоригинальности», приветствующего «свободу не быть собой» и признающего, что «где-то есть кто-то, кто является мною больше, чем я».  

Авторы строят повествование и изображение из вербальных и визуальных цитат-шуток. Сам образ «Шапито-шоу»  отсылает к идее «монтажа аттракционов» у Мейерхольда и у Эйзенштейна. А чтение Маяковского Верой на вступительном экзамене в театральный вуз откликается эхом в позднейшей демонстрацией маяка.

Находить и разгадывать загадки, заданные в "Шапито-шоу" интересно, но для режиссера цель - не создание ребусов. Кажется, что для него загадки «Шапито-шоу» отражение загадок жизни, а по поводу последней у С. Лобана нет ни ответов, ни рецептов. Нежелание давать ответы - несомненное достоинство фильма, как и ирония режиссера: но не по отношению к изображаемому материалу и героям, а по отношению к собственной заинтересованности в глобальных темах бытия.

Самоирония Лобана спасительна, ибо в такого режиссера никто не может бросить камень. В нашем новом кино полно претенциозности и неспособности самоопределиться: кто герой нашего времени? кто виноват? что делать? с кем вы мастера культуры? И оно почти лишено элегантной самоиронии, которая составляет прелесть «Шапито-шоу».

Фильм, как и жизнь полон противоречий в поведении персонажей и в отношении к ним создателя. В одной сцене С. Лобан заставляет пожилого героя фильма - оператора Сергея Михайловича (С. Волжин-Ястребов) пускать в кадре мыльные пузыри (несложная метафора по отношению к поколению отцов), а в другой - примиряет детей разных поколений и почти цитирует важную фразу шестидесятников: «возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть». (И как дополнение к этому невысказанному, но слышимому подтексту фильма, в Москве взялось за руки все Садовое кольцо!)

«Шапито-шоу» - это произведение современной ремикс-культура, о которой один из ее диагностов – Лев Маневич писал: “Эта культура требует не самостоятельных эстетических объектов или записей реальности, но небольших частей, которые легко можно изменять и комбинировать друг с другом в бесконечных вариациях[1]”.

Используя весь набор современных определений, можно сказать, что «Шапито-шоу» - это ребус, пазл, эрзац, суррогат, имитация или симулякр. Все эти определения - близкие, но разные - имеют прямое отношение к фильму Лобана. Наверное,  точнее всего звучит, что «Шапито-шоу» - многоуровневый текст-лабиринт, предлагающий разным зрителям различные варианты интерпретаций. Это не головоломка, где автор тщательно прячет ключи от дверей к смыслам. Лобан посвящает нас в тайну построения и замысла в первые минуты фильма.

Социопат Киберстранник (А. Подольский) спрашивает у Веры (В. Строкова) читала ли она рассказ Борхеса «Сад расходящихся тропок». Вот и главная наводка режиссера. И теперь цитата из рассказа: “Я замечтался   об   этом   утраченном   лабиринте:  нетронутый и безупречный, он представился мне стоящим на потаенной горной вершине (…) не просто с восьмигранными   киосками   и дорожками, ведущими по кругу, но с целыми реками, провинциями, государствами. Я подумал о лабиринте лабиринтов, о петляющем и растущем лабиринте, который охватывал бы прошедшее и грядущее и каким-то чудом вмещал всю Вселенную”. 

Есть необходимость привести еще несколько цитат: “никому не пришло в голову, что книга и лабиринт  -- одно и то же”“И тут я понял, что бессвязный роман и был "садом расходящихся  тропок", а  слова "разным (но не всем) будущим временам" натолкнули меня на мысль о развилках во времени, а  не  в  пространстве”. 

Трудно остановиться с цитированием, ибо фильм словно вырастает из рассказа Борхеса: “Я  знаю, что ни одна из проблем не волновала и не мучила его так, как неисчерпаемая проблема времени. И  что  же? Это  единственная  проблема,  не  упомянутая  им  на  страницах "Сада". Он даже ни разу не употребляет слова  "время"

"Сад расходящихся тропок" и есть грандиозная шарада, притча, ключ  к  которой  -- время;  эта  скрытая  причина  и  запрещает  о нем упоминать”.

 “В  отличие  от  Ньютона  и Шопенгауэра  ваш предок не верил в единое, абсолютное время. Он верил   в   бесчисленность   временных   рядов,   в   растущую, головокружительную сеть расходящихся, сходящихся и параллельных времен[2].

С. Лобан создает повествование о нашем времени, о том, из чего и из кого оно состоит, из диалога отцов и детей, среди которых нет взрослых. Для проведения этой мысли в фильме у Лобана важную роль играют киноцитаты или отсылки в известным фильмам. Цитаты существуют в разнообразных вариантах: как дизайн шапито, где узнаются рисованные декорации мельесовского «Полета на луну» (1902); как переплетение четырех историй, которое впервые применил Гриффит в «Нетерпимости» в 1916 году; как использование построения «Коротких историй» Олтмана; как включенный в фильм отрывок из «Царя» Лунгина; как упоминание «Утомленных солнцем», где снялся  актер С. Девонин, играющий сына, затеявшего этот разговор; как «Легенда о Нараяме» (1983) Сехэя Имамуры, где в горах сын тащит мать на спине, а у Лобана то же самое сын (С. Девонин) проделывает с отцом (П. Мамонов); как футболка с Мики Маусом; как приемы немецкого варьете из фильма «Гитлер - фильм из Германии» (1978) Ганса-Юргена Зибельберга; как индийское кино с его песнями, танцами и антрактом между первой и второй частью; как прямое упоминание Нормана Макларена, Энди Уорхолла, Поланского, Гус Ван Сента;  как разговор об агорафобии, которой страдает сын и герой хичкоковского «Головокружения» (1958); как намеки на «Возвращение» Звягинцева и, соответственно, на Антониони с его «Приключением» (1960), откуда Звягинцев и позаимствовал идею макгаффина, спрятанного в сарае, и, наконец, как ответ соловьевской «Ассе» (1987). Список можно продолжать.

Кроме киноцитат, режиссер играет и с мистическими знаками: например, спираль, с которой начинается фильм - это так называемые «кольца дьявола» для входа в другие миры, или белый единорог – образ человеческой души, погрязшей в телесном мире. Кажется, что вслед за мистиками Лобан понимает: усложненность внутренней структуры произведения – лучшая возможность аккумулировать спиралевидную энергию Вселенной, которая построена около какого-то центра – горы, маяка  или шапито, в случае «Шапито-шоу».  Все это - «банальный символизм» - где слово «банальный» - не ругательное, а отсылающее к работе великого архитектора и теоретика постмодерна Роберта Вентури «Банальный символизм в архитектуре». Для Вентури хаотичность была символом жизненности, эклектичность – важнейшей чертой современного человека, а главным лозунгом были слова: «Less is the bore».

Все участвующие в фильме похожи на кастанедовских «толтеков», создающих своеобразный «фэйсбук» или «фэнзин» (в данном случае «фэн-муви») и превращающихся в фильме в дополнительные символы. Неслучайно уже появились статьи типа «кто есть кто в «Шапито-шоу».

Фильм простой и сложный одновременно. Простой, потому что в нем все понятно, сложный, потому что у каждого героя, образа, предмета - двойное дно и кажется,  что даже когда-то услышанные, но не до конца понятые моим гуманитарным сознанием определения типа «каскад бифуркаций» и «теория катастроф», имеют отношение к фильму. Сей неудержимый словесный поток, который можно было бы продолжить, но не хочется утомлять читателей, вероятно, служит доказательством того, что об этом фильме интересно думать и его так непросто анализировать.



[1] http://www.cyland.ru/rus/index.php?option=com_content&task=view&id=56&Itemid=64

[2] http://knigastore.net/document5952.html


Comments

Profile

starkino
starkino

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner