?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Я шла на «Доброго человека из Сезуана» в театр им. Пушкина с грузом воспоминаний о спектакле театра на Таганке. И понимаю, что не я одна, а многие театралы старшего поколения. Тот легендарный спектакль даже через 15 лет после премьеры, в 1979 году, когда я его увидела впервые, производил сильное впечатление, а причудливая кардиограмма интонаций Шен Те - гениальной Зинаиды Славиной навсегда прописана в моей памяти. Нужно сказать, что во время спектакля в театре им. Пушкина голос и интонации Александры Урсуляк - Шен Те звучали в моей голове параллельно голосу и интонациям Зинаиды Славиной. Я слушала Урсуляк и переводила ее на язык Славиной, но актрисы не заглушали друг друга в моей душе, а жили параллельно с абсолютным правом на самостоятельное существование, и более того, своей мощной, но такой разной игрой они только расширяли диапазон брехтовской пьесы.

Александр Матросов  - Продавец воды, Ванг, по впечатлению даже перекрывал Золотухина в той же роли. Исполнение последнего затерялось в переулках моей памяти, а легендарных Водоносов Вангов (тогда они не назывались продавцами) любимовского спектакля - Алексея Кузнецова и Алексея Эйбоженко я не видела, а только слышала рассказы об их исполнении.

Актриса Вера Воронкова – в роли госпожи Янг, проигрывала Алле Демидовой, но труднее всего уживались в моей памяти Николай Губенко и Владимир Высоцкий с Александром Арсентьевым – летчиком Янг Суном, и первые не впустили в мой мир последнего. Но я говорю не о спортивном соревновании, и не о том, кто кого переиграл, я о том, что пьесе Брехта повезло в России с двумя важными интерпретациями: возвышенной в своей простоте дипломной работе студентов Щукинского училища и сложной, многоуровненой, философской - в постановке Юрия Бутусова на сцене театра им. Пушкина. Здесь нужно оговориться. Я понимаю, что режиссер и художник работают в паре и производят дитя совместными усилиями, но, вырастая, дитя может оказаться похожим только на одного из родителей.

Кажется, что «Добрый человек» - вырос из идеи художника – Александра Шишкина. Он - автор и декорации, и костюмов, и именно они, несмотря на блестящую режиссерскую разработку ролей, оказываются носителями концепции.

Чрево театра обнажено. Для зрителя открыта задняя стена из красного кирпича, бетонные перекрытия и металлические переходы. Тайное стало явным, закулисье – декорацией. Сцена почти пустая. На ней появляются и исчезают единичные предметы: зеркало, волчица, дерево, велосипед…, а поэтому каждый из них становится важным. Мне показалось, что брехтовский спектакль в театре им. Пушкина - история человека в современном мире, показанная через мотивы искусства 20 века, и прежде всего через фотографию и моду.

В «Добром человеке» художник Александр Шишкин часто использует портреты детей. Тема ребенка – важная в пьесе: в ней идет речь и о нерожденном сыне Шен Те, и о голодающих детях столяра: «А мои дети? Что ты сделал с моими детьми». Вспоминается название одного из первых фильмов Витторио Де Сики и Дзаваттини, в котором появились черты неореализма: «Дети смотрят на нас». Так вот, в спектакле «Добрый человек из Сезуана» дети смотрят на нас. И главный взгляд – взгляд близнецов со знаменитой фотографии Дианы Арбюс (Diana Arbus) Identical Twins.
IMG_8338Они появляются в спектакле несколько раз на ближнем занавесе и на дальней кирпичной стене, в позитиве и в негативе  (тема важная для спектакля, потому что Шен Те и Шуи Та относятся друг к другу как позитив и негатив). Различные фотографии известных художников то появляются, то исчезают на дальнем плане. Иногда они статичны. Иногда движутся. И кажется, что фотографии дышат, а изображенные на них фигуры летят.


Расположение актеров в пространстве - мизансценирование, их позы – то есть, вся визуальная драматургия спектакля напоминает работы Бальтюса. Кажется, что в спектакле роятся знакомые и незнакомые цитаты – из Отто Дикса (Otto Dix) или Жоржа Гроса (George Grosz – мне всегда казалось, что его нужно переводить, как Грош, но сложилась иная традиция) или других художников «Новой вещественности». В позах актрис мне виделись картины Дикса «Танцовщица Анита Берберг», в красном платье Шен Те – платье Сильвии фон Ханден с портрета того же Дикса.
IMG_8340«Добрый человек из Сезуана» был написан намного позже, чем упомянутые работы, в 1941 году, но театр прочитывает пьесу в контексте Веймарской республики, через берлинские кабаре 1920-х, через отчаянную эпоху брехтовской «Трехгрошовой оперы», созданной как раз тогда. Исполнение зонгов на немецком языке только усиливает это впечатление.


Безлистные деревья, которые появляются в сцене с летчиком Янг Суном, а потом дерево на фотографии (очень похожей на работу Энселя Адамса «Дуб. Восход» (Ansel Adams «Oak Tree, Sunrise») – но в этом я не уверена) наводят на воспоминания о дереве из «В ожидании Годо», ибо «Добрый человек» - это и есть вариации на тему «В ожидании Годо» (или наоборот). И даже скульптура волчицы, которая постоянно находится в левой части сцены, кажется знаком из этого визуального пазла, который нужно сложить, чтобы понять спектакль. Я не могу вспомнить, где я видела эту скульптуру, но, мне кажется, я ее видела. Ее присутствие в спектакле –игровой знак уважения польскому режиссеру Кристану Люпе. Капитолийская волчица на латыни - Lupa Capitolina, а Люпа – из любимых режиссеров Александра Шишкина, о чем он неоднократно говорил в своих интервью. Абсолютно осознавая вольность и индивидуальность моих размышлений, считаю, что этот поток ассоциаций вызван спектаклем, а посему имеет полное плаво на существование.

Костюмы, сделанные в ограниченной цветовой гамме – черно-бело-красной (цвета популярные у художников советского авангарда 20-х, а также цвета немецкого флага с 1871 по 1919 и с 1933 по 1935 годов), с незаделанными швами в стиле non finito, напоминают работы дизайнеров знаменитой бельгийской шестерки. Дополнительные цвета появляются в спектакле в единственной сцене, когда влюбленная Шен Те повязывает зеленый шарф. Почему так увлекают декорации и костюмы? Мне кажется, что аскетический коллаж, созданный художником Александром Шишкиным из осколков произведений искусства 20 века – не только невероятно красивый образ, не только важный фон спектакля, но его главная мысль – мысль о трагической раздвоенности нашего времени и о богооставленности человека, на которого вместо манны (в китайском контексте – риса) сыпятся с неба пустые сигаретные пачки. «Век вывихнут. Век расшатался. Распалась связь времен»… – в том числе связь между временами «Доброго» на Таганке и «Доброго» на сцене театра им. Пушкина.

Comments

Profile

starkino
starkino

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner