?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

          Блумингтон – город с 45 тысячами студентов и таким же количеством людей, работающих на  Индианский университет.  Это либеральный островок – c консервативным окружением. Рядом с ним на каждый Хэллоуин соседские поселения устраивают показательный Hell House: подобие средневековых мистерий. На сцену выводят всех, кто должен попасть в ад, а это те, кого интересует секс как таковой (а не только способ воспроизводства себе подобных),  и прежде всего гомосексуалисты и лесбиянки. (Это, в частности, ответ на популярность музея Кинзи, что в Блумингтоне). 
          Я приехала в Блумингтон в пятницу вечером. Центральная улица жила активной жизнью, несмотря на то, что город покинула большая часть населения – студенты разъехались на каникулы.  Утром – прогулка по университету. Он находится в лесу с огромными вековыми деревьями и кажется мне самым зеленым университетом, из многих, что я видела в Америке.

Утро началось в маленьком кафе с упрощенным дизайном в стиле 1950-х и инсталляцией с Кинг Конгом, сидящим в аквариуме, помещенном внутрь старого телевизора. В кафе сидели стареющие профессора, все, как один в черных футболках (это некоторая униформе интеллектуала на отдыхе). Если не прислушиваться, то казалось, что они воспроизводят одни и те же механические звуки: «Wow-Really-Unbelievable-Sure-You-must-be-kidding»
          Следующая цель – музей искусств. Мы идем к нему мимо старых зданий и небольшой церкви с кладбищем начала 19 века. У церкви три дерева, посаженные 10 февраля 1942 года – католическими и протестантскими священниками, а также еврейским ребе. Сначала я удивилась, как они могли это сделать в феврале, ведь здесь, как и в Чикаго,  зимой очень холодная погода... Потом осознала причину столь странной посадки: это было время гитлеровского «окончательного решения еврейского вопроса»,  а в университетской среде много выходцев из Германии, поэтому для Америки, как для демократического государства вообще и для либерального университета, в частности, - очень важно предотвратить возможные конфликты между верующими различных конфессий.
          Музей искусств. Он построен знаменитым архитектором Иео Мин Пейем. Внешне – изломанные линии силуэта ассиметричного здания с глазами-окнами.

 Внутри - неожиданная симметрия и застекленная, разделенная на небольшие квадраты, крыша, сквозь которую проглядывает небо. В солнечные дни утром с востока, а вечером с запада в музее заглядывает мощный источник света. Его лучи заполняют все пространство тенями, что обогащает интерьер музея.

                                                      
          На площадке между лестницами, стоя лицом к утреннему солнцу, группа желающих бесплатно занимается йогой с профессиональным педагогом. В музее три этажа. На первом – приличная коллекция западноевропейской и американской живописи художников второго уровня, а 20 век богатый: скульптуры Архипенко и Липшица, Челищев, Мари Лорансен, Дюшамп, Бальтус. 

                                                       
          На втором этаже – искусство Африки, которое  в очередной раз доказывает, что начиная с импрессионистов (и, соответственно, с открытия границ Японии в 1861 году), успехи художников 20-го века во многом спровоцированы индустриальным прогрессом: поезда, пароходы и самолеты подарили европейцам возможность увидеть искусство Африки, Австралии, Востока. Диалог между культурами, а иногда и прямое заимствование европейскими художниками традиций других народов – вот результат технической революции. На третьем этаже музея – Австралия и Океания, которые возвращают меня к предыдущей догадке.

На первом этаже музея проходила выставка ученицы абстрактного экспрессиониста Ханса Хоффмана (1880-1966) Перл Файн (1905-1988). На выставке были показаны ее абстрактно-экспрессионистские работы и фотографии, сделанные ее мужем Мориса Березова (1902-1989), русским эмигрантом, который занимался рекламой в Нью Йорке. Подобно искусству знаменитой американки Мари Кассат, несколько вторичному по отношению к французским импрессионистам, стиль Перл Файн тоже кажется вторичным. На этой выставке я подумала о роли русских эмигрантов в художественной жизни Америки: например, популярнейший Ротко - тоже из круга Файн, и он есть на фотографиях Березова.

Из музея идем в Lilly Library, которая тоже работает как музей. Там выставка из архивов, показ книжной коллекции под названием «Канон». Я прошла почти равнодушно мимо книг с автографами, задержавшись только на звуковой книге 19 века: читаешь, смотришь картинки и слышишь звуки. Как это могли сделать до звукозаписи, осталось для меня необъяснимым.
                                                                        

          Главное, что привлекло мое внимание – витрины, связанные с кино. Записка Орсона Уэллса своей «свежей» жене Рите Хейворт. Три года спустя портрет Риты окажется приклеенным к атомной бомбе, сброшенной на Японию. Официальное письмо Кубрика, по поводу кастрации фильма «Лолита». Обращение Сэма Пекинпа к Паулине Кейл, в котором он говорит о своей депрессии и о том, что новый фильм лучше бы делал Поланский, – все эти документы взволновали во мне киноисторика. По дороге на второй этаж, обнаружила портрет неизвестного мне американца, принадлежащий кисти Бориса Шаляпина (1904-1979).
          Рядом в Grunwald Gallery of Art – ежегодная конкурсная выставка из музея Кинзи. Этот музей одного из отцов ЛСД и  американской сексуальной революции 1950х-60х, каждый год проводит конкурс работ, связанных с эротической темой и неодобренных к показу более консервативными институциями США. Все человеческие органы, по адресу которых посылают люди друг друга у нас в России и на других русскоговорящих территориях, широко представлены в музее Блумингтона.

                                                      

           После 4 часов обзора музееев, я отправилась по местным антикварным магазинам. В первом же обнаружила интересный эскиз. На ценнике надпись: «Декорация к спектаклю. 1950-е годы».  Осматриваюсь по сторонам и вижу несколько балетных афиш, одна из них в такой же рамке, что и понравившийся мне эскиз. На афишах фамилия – Марина Светлова (1922-2009). Лезу в Интернет. Марина Светлова, рожденная Yvette von Hartmann – дочь русских родителей, ребенком танцевала в труппе Иды Рубинштейн, потом в воссозданных после смерти Дягилева Русских Сезонах, потом - Метрополитен и Нью Йорк Сити Балет с Баланчиным, где она была солисткой, потом - своя труппа и ежегодный сезон в Вермонте, а потом... (и тут все соединилось, и стало понятно, как эскиз и афиша попали в местный антикварный) Марина Светлова – создатель и профессор кафедры балета в Блумингтонском университете. Умерла в 2009 году. «Да, - думаю себе я, - скорее всего, эскиз из ее коллекции» и догадываюсь, что это фрагмент декорации к прологу «Спящей красавицы». Остается установить имя художника, потому что подпись спрятана под рамку (оказалось, что подпись неразборчива и еще предстоит поиск информации об авторе). Эскиз явно сделан под влиянием работ Бакста для Дягилева и отдаленно их цитирует.

После этой удачи все остальные антикварные прелести прошли без материальных потерь с моей стороны. Покупку эскиза я заела в турецком ресторане холодным супом на айране и, унеся с собой мощный чесночный запах, пошла распугивать местных ведьм, ибо, как известно, именно этого запаха они боятся.

Следующим номером программы шел фильм «Звуки шума» в университетском кинотеатре, с одной из лучших акустических и визуальных проекций в стране. Кинотеатр был построен несколько лет назад, уютный зал на 300 мест, справа и слева перед экраном две большие фрески. Когда начинается фильм, спускается занавес и закрывает картинки, чтобы они не отвлекали внимание зрителя от экрана и не монтировались бы с изображением.

Фильм по рекламному описанию: «первая музыкально-полицейская история», оказался блестящей комедией. Само название отсылает к знаменитым «Звукам музыки». Эта молодая, умная работа двух норвежских режиссеров была отмечена дипломами в Киеве и Варшаве, но незаслуженно обойдена крупными фестивалями, тяготеющими к пессимистическому репертуару. Создатели – киноманы – внедрили в свой фильм иронию к типичным героям и жанрам, показали гомерически смешной полицейский участок, город, в котором музыканты-ударники, изгнанные из консерватории, становятся звуковыми террористами, протестующими против агрессии современного мира.  В фильме даже элегантно звучат левые идеи: как когда-то в «Шумном дне» молодой Табаков крушил мебель в мещанском доме, так музыканты в «Звуках шума»  в борьбе с прагматизмом современного города, играют на печатях, кнопках и машине для разрезания бумаг (которая разрезает деньги во время музыкально-террористической акции в банке), а до этого, протестуя против убогости ТВ – барабанят на геморроидальном теле телеведущего. «Звуки шума» - элегантный интеллектуальный слапстик с финалом расставания – на манер... «Касабланки».

День закончился в ресторане, со средним «Кот дю Роном» (моя ошибка) и чудной едой, состоящей из крест-салата с козьим сыром и беконом, прожаренным в сахарной глазури, – как закуска, и свежайшим черным лососем (к красному лососю не имеет никакого отношения) с равиолями и грибным соусом – как главное блюдо. Все это по цене, равной половине за одно блюдо в любом ресторане Новикова. Заела ужин мороженым на улице. Было 12 часов ночи, но центр города еще жил активной жизнью.

Profile

starkino
starkino

Latest Month

February 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner